Omegaverse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Omegaverse » ИГРОВОЙ АРХИВ » Sing[FB] [Завершено]


Sing[FB] [Завершено]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Sing

My Chemical Romance – Sing
Пой громче, мальчишка,
Ты должен увидеть, что принесет нам завтрашний день.
Пой громче, девчонка,
Ты должна стать той, что нужна завтрашнему дню.

Ибо каждый раз,
Когда тебя хотят исключить из игры,
Используй свой голос
Каждый раз, когда открываешь рот!

Пой ради мальчишек,
Пой ради девчонок,
После каждой утраты
Пой ради всего мира!
Пой от всей души,
Пой, пока не свихнешься,
Пой ради тех,
Кто будет тебя на дух не переносить.
Пой для глухих,
Пой для слепых,
Пой про всех, кого ты оставил в прошлом.
Пой ради этого мира,
Пой ради всего мира!

Пой громче, мальчишка,
Они собираются продать все, что является будущим.
Запой, девчонка,
Пока они не убили все, что принесет будущее.
Ты должен сделать выбор,
Если музыка заглушает тебя,
И повышать свой голос
Каждый раз, когда они пытаются заткнуть тебе рот.

Пой ради мальчишек,
Пой ради девчонок,
После каждой утраты
Пой ради всего мира!
Пой от всей души,
Пой, пока не свихнешься,
Пой ради тех,
Кто будет тебя на дух не переносить.
Пой для глухих,
Пой для слепых,
Пой про всех, кого ты оставил в прошлом.
Пой ради этого мира,
Пой ради всего мира!

Сорван большой куш, но развитие корпорации
По ходу прекращается...
Дети, которые могут говорить об этом,
Живут на просторах всемирной паутины.
Люди продвигаются по карьерной лестнице,
Продаваясь до последнего дня.
Купи себе мотивацию!

Поколение "ничто" -
Ничего, кроме мертвого зрелища,
Результат чистой мечты.
Я не тот певец, которого вы хотели,
Я танцор
И отказываюсь отвечать,
Говорить о прошлом, сэр.
Я написал это для тех, кто хочет удрать...

Бегите, не останавливайтесь!

Пой ради мальчишек,
Пой ради девчонок,
После каждой утраты
Пой ради всего мира!
Пой от всей души,
Пой, пока не свихнешься,
Пой ради тех,
Кто будет тебя на дух не переносить.
Пой для глухих,
Пой для слепых,
Пой про всех, кого ты оставил в прошлом.
Пой ради этого мира,
Пой ради всего мира!

Ты должен увидеть, что принесет нам завтрашний день.
Пой ради этого мира,
Пой ради мира.
Да, ты должен стать тем, кто нужен завтрашнему дню!
Пой ради этого мира,
Пой ради мира...

Участники (в порядке очереди): Kurt Hummel, Blaine Anderson
Дата и место событий: 21.08.2015, 16:00, местный театр
Погодные условия: Довольно тепло, но не жарко, лёгкий приятный ветерок.
Сюжет игры: Перед постановкой в местном театре был заказан пошив костюмов в агентстве “Temptation”, и Курт услужливо решил доставить часть костюмов сам, ибо был довольно слаб к каким-либо мюзиклам и хотел хотя бы понаблюдать. А услышав то, как распевается один из претендентов на главную роль, не удержался, решив присоединиться и продемонстрировать свои таланты. Режиссёру так понравится голос Хаммела, что он решил предложить и ему поучаствовать в спектакле.

изображение локации

http://www.jeremygloff.com/floridatheatre.jpg

0

2

Самостоятельность…и почему люди так к ней стремятся? Торопятся, пиная каждую секунду, что отделяет их от так называемой взрослой и независимой жизни? Сейчас, когда они с Рейчел вот уже месяц как переехали на Руян и открыли здесь свое модельное агентство, тот долгожданный вкус свободы казался горьким от постоянно возникавших на их пути трудностей. Словно черт из табакерки неприятности появлялись и маячили прямо у них перед носом подобно наглому коту, дефилирующему перед посаженной на цепь собакой. Конечно, никто не ожидал, что в первый же день у их дверей выстроится очередь из жаждущих покупать их одежду клиентов, но вот уже месяц, как их с Рейчел детище перебивалось случайными заказами, хватаясь за любую возможность, чтоб хоть как-то держаться на плаву. Радужным, без всякого сомнения, смелым мечтам о модных показах, толпе народа, готового поубивать друг друга лишь за один клочок дизайнерского платья от «Temptation», не суждено было сбыться…по крайней мере сейчас на горизонте их будущего плотным кордоном засели темные свинцовые тучи без единого просвета. И вот неделю назад, когда Курт уже серьезно подумывал о предложении закрыть их небольшую студию и попробовать себя в чем-то еще, в «Temptation» поступил крупный заказ. Племянник старика, для которого они сшили похоронный костюм неделей ранее, как отзывался заказчик, идеально подошедший усопшему, сделал неплохую рекламу, рассказав всем своим друзьям и знакомым об агентстве, которое за вполне умеренную плату шьет превосходную одежду. И, надо же такому было случиться, одним из этих знакомых был режиссер местного театра. Амбициозный и целеустремленный альфа, в нем жизнь в буквальном смысле била ключом. Альфа, придерживающийся принципа «Если хочешь, чтоб все было сделано, как надо, сделай сам». Поэтому режиссер лично заказал костюмы для новой постановки, рассмотрел эскизы и утвердил. Сегодня же, в день «Х» должна была состояться первая примерка костюмов главных героев. Курт же, не зная, чем себя занять, вызвался доставить одежду лично. И, если быть совсем  уж честным с читателем, безделье было лишь предлогом, Хаммел всегда находил, чем себя занять, но молодому человеку безумно хотелось вновь вдохнуть тот самый, ни с чем не сравнимый запах сцены. Хотелось испытать вновь то чувство волнения, которое охватывает каждого актера перед выходом к зрителям, почувствовать вкус волшебного мира закулисья, где обычные люди превращаются в героев, сошедших со страниц сценария. За месяц  безвылазной работы в агентстве Курт впервые почувствовал, как задыхается в четырех стенах этой маленькой студии, ему просто необходимо было развеяться, зарядиться новыми эмоциями. И за ними он отправился в театр.
Лето подходило к концу, и пусть на островах оно не прощалось с жителями по-английски подобно мальчишкам, застуканным у замочной скважины в женскую раздевалку, еще долго радуя теплым и ласковым солнцем, но уже чувствовалось, хоть и пока далекое, но дыхание зимы. Легкий ветерок заставил Хаммела надеть поверх светлой рубашки с коротким рукавом тонкий приталенный пиджак цвета темного ночного неба и светло-голубой невесомый шарф. Сделав им один оборот около шеи, Курт оставил концы разной длины свободно свисать. Пройдя по шелковистой копне карамельно-медовых волос расческой, ловко собрал несколько прядей над левым виском в косичку-дракон и закрепил невидимками, чтоб не рассыпалась. И в тот самый момент, когда парень уже извлек из кармана гигиеническую помаду, за спиной раздался женский голос:
- Так так, если б я не знала, что ты идешь проводить примерку, обязательно подумала бы, что кто-то собирается на свидание! – Рейчел стояла опершись плечом о дверной косяк, скрестив на груди руки, с видом кошки, заприметившей мышь. И, надо отметить, охота удалась, девушке вполне удалось смутить нашего омегу. Вспыхнув ака маков цвет, он едва не выронил из рук помаду, пока пытался ее открыть. Казалось бы, привычное движение, а руки слушаться отказывались… Подойдя ближе, Рейчел вынула из рук Хаммела помаду, ловким движением сняла колпачок и прошлась помадой по губам парня – И что с тобой делать? Если ты каждый раз так будешь впадать в панику при слове «свидание», как мы сделаем из тебя супер-модель? – улыбнувшись ему, альфа развернулась на каблуках и, уходя в соседнюю комнату, бросила на ходу – Постарайся не продать этому театру свою душу, ты мне нужен здесь – Что делать, эта кареглазая бестия знала его как никто другой, за исключением, пожалуй, отца. Она по одному только взгляду Курта могла понять, о чем тот думает, да чего греха таить, ей самой не хватало сцены, поэтому в тайне от Хаммела девушка ходила на прослушивания для участия в мюзиклах.
Итак нимало смущенный рыжик, едва не забыв костюмы, выскочил вон из агентства. По-осеннему свежий ветерок, ударивший в лицо, помог Курту немного прийти в себя. Быстрыми шагами парень зашагал в сторону театра, едва не перейдя на бег, когда огромное здание буквально вынырнуло из-за угла. Каждое мгновение приближало его к заветной цели – миру закулисья, месту, где творится волшебство. И сегодня Хаммел должен был стать одним из волшебников, пусть не было у него голубого вертолета, пятисот эскимо, шрама на лбу в виде молнии и волшебной палочки.  Но то, что он нес в коробке под мышкой, непременно должно было превратить кого-то в обворожительную куртизанку из «Мулен руж» и очарованного ей поэта.

Отредактировано Kurt Hummel (2015-09-06 23:01:16)

0

3

В свою очередь Блейн уже совершенно не мог дышать без сцены. И если в ресторане он пел по большей части потому, что был обязан и устроился туда на постоянную работу, чтобы быть уверенным, что у него всегда будет кусок хлеба с маслом и дорогой рыбой, то на мероприятиях и в театрах он выступал от души, он там отдыхал, раскрывался как долго созревающий цветок, озаряя всех своими неповторимыми пышными лепестками и ярким ароматом. Вот и сейчас, отпросившись на несколько дней из ресторана, ведь он неплохо работал и без музыканта, Андерсон с сияющей улыбкой отправился на прослушивание в ближайший театр, как только услышал, что кто-то собрался ставить Мулен Руж. Такое событие он пропустить никак не мог, потому был готов себе едва только не шею свернуть, чтобы успеть первым и сразить всех наповал. Он знал это произведение вдоль и поперёк, любил его с юности и засмотрел до дыр, кто-то бы назвал его сумасшедшим, но мужчина ничего не мог с собой поделать. Даже у альфы было своё слабое место, и история про безумно влюблённого писателя, готового идти против богатейшего графа, против всего театра, общества, да даже против смерти, лишь бы спасти и быть рядом с любимой не куртизанкой...нет, самой настоящей актрисой, богиней, прекраснейшим существом на свете... Это вдохновляло его так сильно, что он буквально горел изнутри и светился снаружи. Он даже сам появился в том же костюме Кристиана, в котором тот впервые показался на экране, пытаясь тем самым проявить правильное впечатление на постановщика и это, кажется, ему удалось. А когда он от души ещё и с порога начал петь знаменитую песню Битлз "All you need is love", словно уже видел на горизонте свою Сатин, хотя на неё тоже ещё только устраивалось прослушивание и подходящей кандидатки пока не было, то режиссёр и вовсе решил, что они уже нашли своего Кристиана, который идеально подходил и образом, и голосом, и уж подавно так хорошо подготовленного к самой роли, что его едва ли не без репетиций можно на сцену выставлять, а значит поиск актёра на эту роль можно заканчивать. Андерсон, наконец, представился, и начальника особенно обрадовало то, что фамилию нового члена своей труппы он слышал далеко не один раз на Руяне, а значит эта знаменитость может ещё и обеспечить успех его спектаклю. Может ли быть что-то лучше, чем так удачно складывающиеся обстоятельства?
Ничего не бывает так просто и легко. Брюнет хоть и был хорошим актёром, ему требовалась не менее хорошая партнёрша или даже партнёр, который сможет наиболее хорошо отобразить роль Сатин и в принципе сможет соответствовать уровню Блейна. А это было не так просто, потому как и сам кареглазый был если не капризным, то зависимым от того, с кем играет, и режиссёр без труда видел, что Андерсон натягивает улыбки, вместо того чтобы улыбаться в полную силу, что целует едва только не морщась, хотя и старается из всех сил, чтобы этого не было заметно, а некоторые девушки сами устраивали скандал из-за того, что не ожидали расположение столь крепко сжимающих их в объятиях альфы, мол он позволяет себе лишнее, их супруги этого не простят. На попытки пояснить им, что он всего лишь исполняет свою роль так, как положено, они отвечали лишь ещё большим шумом и скандалом, так что толка не было никакого.
И их бесконечные неудачи, казалось бы, не закончатся, пока не появился тот самый юноша, у которого накануне режиссёр заказал костюмы для всей труппы, в том числе и на Сатин, которая теперь хочет или нет - обязана будет соответствовать своей фигурой заказанному платью. Блейн приветственно кивнул зашедшему довольно симпатичному молодому человеку, в то время как постановщик забрал у работника агентства коробку и подписал контакт, обязывающий его выслать вторую часть оплаты за работу и ткани. Никто не запрещал спасшему их постановку красавцу присутствовать здесь, в то время, как Андерсон начинал репетировать одну из наиболее важных песен в постановке, пока, к сожалению, в одиночку, так как подхватить было попросту некому.
- Никогда не думал, что способен на такое чувство...
Такое ощущение, что прежде я не видел неба...
Я хочу раствориться в твоём поцелуе...
С каждым днём я люблю тебя всё больше и больше...
Взгляд медовых глаз актёра был направлен в пустой зал, такой влюблённый, такой искренний, ведь он сам старался представить того самого человека, который мог бы составить ему компанию на сцене, мог бы вдохновлять его, как никто другой, пробуждать в нём то чувство, когда ты готов парить на сцене, а не просто петь заученные на зубок строчки.
- Послушай моё сердце, слышишь, как оно поёт?
Оно просит меня отдать тебе всё, что имею.
Времена года будут сменять друг друга, за зимой придёт весна,
Но я буду любить тебя до скончания времён...
Блуждая по сцене, словно в поиске истины, как это было и в каноничном произведении, словно преследуя возлюбленную, которая нехотя покидала его, так как времени становилось слишком мало, оно сыпалось как песок сквозь пальцы, но ведь...
- Что бы ни случилось,
Что бы ни случилось,
Я буду любить тебя до конца своих дней...
И снова подняв взгляд от пола сцены, он вновь наткнулся на небесные глаза того самого дизайнера, от чего воздуха на несколько мгновений стало не хватать, а актёр с трудом подавил сиплый вздох, тут же уходя чуть в сторону, готовый с расстройством взять партию партнёрши на себя.

+1

4

Прикрыв за собой скрипучую дверь, Курт вдохновенно обвел взглядом фойе с наслаждением вдыхая тот самый неповторимый и столь любимый с детства аромат театра. Любимый с детства? Что вас смущает? Как бы скромно ни жила семья Хаммелов, деньги на поход в театр хотя бы раз-два в год они находили. И «Мулен Руж» был первым серьезным мюзиклом, который увидел Курт. Не слащавой сказочкой для детей о феях в розовых платьицах и плящущих бобах, а настоящим ярким чувственным и, без сомнения, запоминающимся произведением. Курту тогда было семь, и что потрясло его больше всего, так это то, как главная героиня поразительно была похожа на его мать. Рыжая бестия в алом словно кровь шелковом платье выглядела не просто эффектно, она оставила неизгладимый след в душе мальчика. В тот вечер он твердо решил, что однажды и его мама наденет такое платье, ведь оно на ней смотрелось бы в сто крат лучше! И знал бы он тогда, насколько был прав в своей уверенности, ведь именно благодаря этому мюзиклу родители Курта и познакомились. Автограф, который по ошибке попросил у Элизабет вместо настоящей актрисы Барт после премьеры в фойе театра, стал причиной их знакомства, той самой мелочью, с чего все начинается. Когда же у них появился малыш, что бы вы думали ему пела Элизабет вместо колыбельной на ночь? Песню из того самого мюзикла «Что бы ни случилось», ни под что другое маленький лисенок не желал засыпать. Поэтому этот мюзикл и сама песня для Курта были особенными, это было счастливое воспоминание из детства, времени, когда они были одной счастливой семьей, а жизнь казалась яркой и светлой.
И вот спустя много лет он создает костюмы для того самого, да да, того самого мюзикла, можете себе представить? Вот только мамы давно нет в живых…а ведь огненно-красное шелковое платье с высоким смелым вырезом у правого бедра, расшитое пайетками самим Куртом вручную поздней ночью, то самое платье, в которое он однажды мечтал нарядить Элизабет, лежало сейчас в заветной коробке под мышкой парня. Забавная штука жизнь, иногда она играет с людьми весьма и весьма злые шутки. Но что поделать, прошлого не вернуть, нужно жить настоящим, а оно встречало Курта в лице режиссера спектакля у самого входа в зрительный зал. По мужчине было заметно, что он чем-то озабочен, но заприметив Хаммела, альфа поменялся в лице:
- О, мистер Хаммел, вы как нельзя вовремя! Мисс Беррингтон обещала подъехать…- С беспокойством взглянув на часы, мужчина со злостью пробормотал себе под нос - четверть часа назад… Но утвержденный на роль Кристиана мистер Андерсон – режиссер не без гордости сделал ударение на фамилии актера, которая очевидно должна была произвести на Курта какое-то особое впечатление, но, увы, пока лишь была пустым звуком, так как они с Рейчел совсем недавно приехали. Поэтому рыжий лишь растерянно похлопал длинными ресницами в ответ, а  у альфы, от такого вопиющего поведения энтузиазма поубавилось, и он с заметно подкисшим лицом продолжил рассказывать про единственную отраду своего сердца – сущий клад, здесь и, похоже, ему придется начать репетицию сольно… - Обреченно вздохнув, мужчина вошел в зрительный зал, сделав Курту знак следовать за ним. Сев на пятый ряд у центрального прохода, режиссер взял из рук парня коробку, которую незамедлительно открыл с видом ребенка, распаковывающего подарки на Рождество. Глаза альфы заблестели при виде вышивки на алом платье, пайетки, стеклярус и бисер переплетались в замысловатую переливающуюся искрами вязь – Мистер Хаммел, вы…волшебник! – восторженно прошептал мужчина, не желая прерывать своим громким возгласом уже начавшуюся репетицию и до боли знакомую Курту мелодию. Не раздумывая более ни секунды он поставил свою размашистую подпись на контракте о переводе второй половины денег, а так же закупку тканей и фурнитуры. Сам же «волшебник» не слышал ни одного слова из воспетых его творчеству дифирамбов, так как был полностью поглощен тем, кто появился на сцене.
Скажите, вам случалось влюбляться не с первого взгляда, но с первой ноты? Аккомпанемент той самой песни, что он знал наизусть, той, что когда-то пела мать, хоть и вызывал в душе Хаммела волнение, но ничего более. Голос же, который начал исполнять партию Кристиана, заставил Курта взглянуть на сцену и позабыть обо всем на свете. О платье, заказе, контракте, режиссере, о театре, обо всем, что было вокруг, был лишь Он, все остальное теперь казалось сущими мелочами. Завороженный, околдованный Им и взглядом чайных глаз, Курт, будто по наитию поднялся с места и запел партию Сатин. И почему-то в этот момент такое поведение не казалось ему смешным, напротив, решение это отчего-то было настолько незыблемым и правильным, что рыжий, не обращая внимания на опешившего режиссера, медленно, шаг за шагом начал двигаться к сцене:
- Мир вдруг стал таким прекрасным
И начал двигаться с удивительной грацией...
В один миг моя жизнь приобрела смысл -
Теперь всё вращается вокруг тебя...
– Не сводя глаз с брюнета, стоявшего на сцене, он подбирался все ближе, и то, что Курт пел, не было игрой, то было правдой, хотя он сам бы в этом ни за что не признался:
- Ни одно препятствие, никакое расстояние мне не помешает:
Напой эту песню, и я примчусь к тебе.
Пусть собираются грозовые тучи и взрываются звёзды,
Но я буду любить тебя до скончания времён...
– Шаг, еще один, и вот Он в пределах досягаемости, осторожно протянув руку, будто боясь спугнуть прекрасное видение, Хаммел робко коснулся кончиками пальцев щеки незнакомца, утопая в этом омуте чайных глаз:

- Что бы ни случилось,
Что бы ни случилось,
Я буду любить тебя до конца своих дней..
– пробуждение было внезапным и непривычным. В зале раздался звук аплодисментов и голос режиссера:
- Мистер Хаммел! – вздрогнув, как в тех случаях, когда приходишь в себя от нашедшей дремы, Курт отдернул руку от лица брюнета и растерянно обернулся в сторону зрительного зала, затараторив:
- О, мистер Голдсбери, пожалуйста простите, это случилось…так внезапно, сам не знаю, что на меня нашло… Это актер, утвержденный на роль Кристиана? Я могу начать примерку… - вспыхнув ака маков цвет от осознания случившегося и смущения, Курт поспешил вернуться к своей заветной коробке, как вдруг слова режиссера заставили его застыть на полпути:
- Мистер Хаммел, какой размер у платья Сатин? – Побледнев, рыжий взглянул на заказчика – «Неужели я что-то напутал?» - пронеслась в голове леденящая душу мысль:
- Вы просили сделать его корсетным, чтоб была возможность регулировать размер, так как на тот момент поиск актрисы все еще продолжался… - растерянно произнес он.
- Мистер Хаммел, пожалуйста оставьте костюм Кристиана нашим костюмерам, я хочу, чтоб Вы продемонстрировали нам платье Сатин.

Отредактировано Kurt Hummel (2015-09-07 20:02:25)

0

5

Целиком и полностью погружаясь в исполнение песни, как в искреннее признание, Блейн, казалось бы, абстрагировался от всего мира и представлял перед своими глазами собственный, неповторимый и незабываемый мир, позволяющий разойтись на эмоциях и вдохновение в ширину всей своей творческой романтической души. А теперь, когда он смог столкнуться с небесной гладью глаз напротив, забывая едва только не собственное имя, в его голове не мог представиться иной образ, кроме этого юноши. Словно гром посреди ясного неба он озарил его фантазию новыми красками, новыми эмоциями, и голос благодаря этому стал более глубоким, эмоции более искренними, казалось, что Андерсон вот-вот взлетит со сцены просто из-за того что знал, что этот молодой человек смотрит на него, слушает, вкушает его выступление. Он и сам не знал, чем именно он так сильно зацепил его - своим взглядом, своими огненными волосами, как у той самой Сатин, тем, что он спас постановку, или чем-то ещё, чего альфа ещё просто не осознал, но уже почувствовал, но тем не менее можно было с полной уверенностью сказать, что выступал он сейчас персонально для него, для этого чудесного незнакомца, что даже одним своим наблюдением затронул что-то в душе актёра. Мужчина не пытался проявить себя перед режиссёром или перед кем-то из персонала, кто возился со светом и декорациями, их всех для него попросту не существовало сейчас.
А как только рыжий красавец ещё и начал подниматься, подхватив вместе с ним партию Сатин, брюнет едва только воздухом не подавился, к счастью была небольшая пауза, где это было позволительно, но теперь он пел с новой силой, буквально выливая необъятную волну эмоций и чувств, словно бы на самом деле настоящих. Он шёл навстречу к юноше и вытянул к нему руку так же неосознанно, словно сердце подсказывало, а не память, он тянулся к нему, как к огню камина в холодную зимнюю стужу. Певец не отрывал взгляда от того, как блестят глаза во время исполнения у его спутника, приобретая ещё более чарующий оттенок. Он тонул в этих глазах, забывал обо всём раз и навсегда. Мужчина обрёл своё новое небо, а неба не может быть два или больше. Оно было одно единственное, необъятное, бесконечное, утягивающее в свои бескрайние дали, а Блейн и не сопротивлялся этим путам, отправляясь в полёт, у которого не было конца и завершения. Глядя на то, как широко открываются тонкие губы юноши и сколь высокие и глубокие ноты он может брать, Андерсон чувствовал, как раз за разом сердце пропускало удар за ударом, замирая, а следом ускоряя свой темп в разы, делая так, что ему становилось трудно дышать, а собственный голос становился едва только не чувственно-надрывным. Каждая чёрточка лица красавца заставляла любоваться им, забывать как жить, как думать и что он тут вообще делал. Нет, никого уже не существовало. Теперь он точно оставался наедине с этим прекраснейшим существом, шествуя под облаками и решительно притягивая его к себе в объятия, положив одну руку на талию, а второй накрывая плечо, продолжая петь и смотреть на это волшебное создание влюблённым взглядом, словно сам оказался в той самой истории и пел эту песню ему лично, а не просто играл роль.
Чувствуя его прикосновения к щеке, альфа невольно прикрыл глаза, а голос на мгновение дрогнул, но следом стал ещё насыщеннее и громче, он прижался к его ладони и вновь открыл глаза, кружась с этим восьмым чудом света по сцене в медленном плавном танце, постепенно завершая сказочную композицию, создавшую для них отдельный мир на двоих.
- Но я буду любить тебя...
- Я буду любить тебя...
- Что бы ни случилось,
- Что бы ни случилось,
- Я буду любить тебя до конца своих дней...
Их голос сливался в единое целое так идеально, как Блейн себе даже представить не мог. Юноша перед ним казался ему самым настоящим миражом отчаяния, который он придумал себе сам, неверующий в то, что дождётся когда-нибудь партнёра для столь важной роли, для столь важного произведения, в котором Андерсон мог бы в полной мере дать себе волю. Это был лучший сон, лучшая иллюзия, какая только случалась с музыкантом за всю его жизнь. Он прижимал к себе омегу, запах которого теперь был им опознан, благодаря тому, что он прижал голову к его плечу и втянул аромат его кожи от шеи, и погрузился в эту сказку, не желая просыпаться, не желая возвращаться в реальный мир, где этого юноши может не быть.
И всё же голос режиссёра заставил очнуться не только его спутника, но и самого исполнителя роли Кристиана, который поднял голову, но не спешил его отпускать от объятий, как губка впитывая каждую крупицу информации о нём, в частности - фамилию сейчас. Альфа бы не выпустил его из своих крепких рук, если бы юноша сам так неожиданно не вырвался из них, это застало его врасплох и он, словно маленький ребёнок, которого оставил кто-то близкий, отчаянно вытянул руку и открыл рот, намереваясь как-то окликнуть, но не найдя слов, так и замер, тут же прижимая к груди руку, сжав её в кулак и гулко выдыхая. Глядя на постановщика умоляющим взглядом, он словно подсознательно пытался ему внушить, что лучше претендента они не найдут и никаких других прослушиваний им не нужно.
Его вопрос заставил Блейна насторожиться, а его чайные глаза загорелись огнём, словно бы начальник действительно услышал его мысли или понял всё сам без лишних подсказок. И стоило ему сказать по поводу примерки, мужчина даже несдержанно хлопнул в ладоши, восторженно глядя на них обоих, но всё же сдержался от аплодисментов.
Отправившись в костюмерную, провожая взглядом того самого Мистера Хаммела, он поспешно переоделся в костюм Кристиана, хотя и обращался с ним бережно, осознавая, что к этой работе приложил труд и любовь сам юноша. Вернувшись обратно на сцену, он с замиранием сердца, затаив дыхание, дожидался своего партнёра по прошедшему дуэту. И ему достаточно было увидеть буквально чуть-чуть, ещё даже не целиком, как он искренне и громко обозначил на весь зал. - Кастинг на роль Сатин окончен. Мистер Голдсбери, либо её роль будет исполнять Мистер Хаммел, либо я ухожу из спектакля, - он заявил это практически не обдуманно, но искренне и от всего сердца, не в силах отвести взгляда от будущего партнёра по всем самым чудесным и любимым сценам спектакля. И не только спектакля...

0

6

Мистер Голдсбери не был из тех, кто с легкостью принимал чужие правила игры, он был альфой во всех смыслах этого слова. Поэтому в ответ на слова Блейна лишь нахмурился:
- Мистер Андерсон, давайте оставим капризы звезды за пределами этого театра. Я огромный поклонник Вашего таланта, но так же и режиссер данного спектакля и должен учитывать все «за» и «против». Да, не спорю, то, что сейчас творилось на сцене, было…удивительно, но давайте обратимся к голосу разума, мистер Хаммел – не актер, он дизайнер, который работает над созданием костюмов для всех персонажей спектакля. Давайте задумаемся на минутку, будет ли у него время для репетиций? Кроме того, у него совершенно нет опыта публичных выступлений, и еще не известно, как будет смотреться на нем костюм главной героини, ведь, хочется Вам того или нет, мистер Хаммел, безусловно, лакомый кусочек, но все таки мужчина. Поэтому даже при условии его попадания в образ, я могу обещать ему лишь два билета на премьеру и место дублера. Разумеется, если он сам будет согласен на дополнительную нагрузку. В одном Вы правы, кастинг на роль Сатин окончен. Вчера. Роль эту будет исполнять мисс Беррингтон и – тут режиссер запнулся, застыв в изумлении, глядя на выход из кулис, пробормотав только – О мой бог… - Спросите, что же настолько потрясло мужчину? Ничего сверхъестественного, просто Хаммел вышел на сцену, полностью преобразившись. Но похоже мы забежали вперед и пропустили все самое интересное… Вам тоже любопытно поприсутствовать при его превращении? Чтож, тогда переместимся на четверть часа назад.
Будто заводная кукла, Хаммел послушно исполнил приказание и направился на негнущихся ногах переодеваться на полном автопилоте. Но лишь дверь в гримерную закрылась, Курт выронил из рук врученную режиссером коробку с платьем, ноги его подкосились, и молодой человек, лишенный всяческих сил, сполз по стене на пол. Целая буря эмоций сейчас захлестнула его сознание. Хотелось одновременно разреветься навзрыд от смущения и стыда за свою выходку и хохотать в голос от восторга и счастья. Сердце бешено колотилось в груди, рыжего бил мелкий озноб, в какой-то момент Курт почувствовал даже, что задыхается. Стащив с шеи шарф и расстегнув верхние пуговицы рубашки, омега попытался собрать воедино картину происходящего, но образы и мысли ускользали, не успевал он за них толком ухватиться. Кто знает, возможно именно так чувствуют себя сумасшедшие? Прикрыв глаза, Хаммел попытался глубоко вздохнуть, чтоб немного успокоиться, но волна эйфории, подобно сметающему все на своем пути цунами обрушилась на него, ведь перед глазами вновь возник тот ни с чем не сравнимый взгляд чайных глаз, проникавший в самую душу, пронзительный и безмерно нежный одновременно. Неземной голос все повторял в голове раз за разом: «Я буду любить тебя, буду любить до конца своих дней», - по щеке  Курта катилась слеза, а на губах застыла блаженная улыбка - «Ах, если бы то была не просто песня!» - поймал, наконец, себя на более или менее осознанной мысли парень, так как до этого, казалось, и разум и здравый смысл покинули бедолагу, помахав на прощание ручкой, не в силах соперничать с образом певца. Казалось, что это один безумный фантастический сон, и все происходит не с ним, но, тем не менее, Хаммел ужасно боялся проснуться. Казалось, стоит прозвенеть будильнику, и театр, и эта сцена, и мужчина, что стоял на ней, сжимая Курта в своих объятиях всего несколько минут назад, пропадут, и, черт побери, сейчас омега выбрал бы летаргический сон и возможность быть закопанным заживо нежели проснуться и потерять этот образ раз и навсегда…
Хаммел не слышал, как дверь в гримерную отворилась. Очевидно, что он слишком долго пробыл здесь, и режиссер послал костюмера, чтоб помочь. Полная афроамериканка, возникшая на пороге, заметив коробку и выпавшее из нее платье на полу, а так же сидящего в углу, опершегося о стену спиной парня, который едва не капал слюной, прижимая к лицу ладонь, которой только что касался на сцене любимца режиссера, присвистнула:
- Уууу, похоже в клубе поклонников мистера Андерсона пополнение! Добро пожаловать, сынок! – пощелкав пальцами у Курта перед носом, дабы хоть как-то привлечь его внимание, женщина картинно-обреченно вздохнула – Нда, похоже медицина здесь бессильна… Помогите, мы его теряем – в ответ Хаммел лишь смущенно взглянул на нее снизу вверх, улыбаясь сквозь слезы:
- Простите, я… я просто… - попытался было оправдаться рыжий, но закончить фразу ему не дали:
- О нет, избавь меня пожалуйста от выслушивания всех этих восторженных соплей относительно того, какой мистер Андерсон потрясающий – подняв руки вверх проговорила женщина, беззлобно улыбаясь в ответ – Поверь мне, я все это уже слышала раз двадцать. Как минимум – Курт было раскрыл рот, чтоб что-либо возразить, но афроамериканка не позволила ему это сделать:
- Ээээээ нет, милый, ты в курсе, что отпирательство – это не способ отпереть дверь? У тебя все на лице написано. Поэтому вытри слезы, детка, и подними свою тощую задницу с пола, твоя фея-крестная явилась, чтоб отправить тебя на бал – протянув Курту руку, женщина помогла ему подняться. Хаммел стер с щек тыльной стороной руки влажные дорожки и шмыгнув носом помахал на себя ладонями с растопыренными пальцами, пытаясь наконец прийти в себя. После чего резко обернувшись к костюмеру, прощебетал, не в силах сдерживать эмоции:
- Я не сплю? Пожалуйста скажите мне, что я не сплю! – взмолился он, сжимая пухлую руку собеседницы в своих, на что та рассмеялась и второй рукой больно ущипнула парня:
- Не спишь, не спишь! А теперь умойся и садись в кресло, время идет, а рабочий день фей не бесконечен – Хаммел, сияя как медный пятак, послушно отошел к раковине, а костюмер в это время подняла с пола платье и повесила его на плечико, искоса глядя на склонившегося у умывальника парня, прикидывая, придется ли оно ему впору. Через несколько мгновений рыжий уже сидел в кресле перед зеркалом и столом с целой палитрой всевозможной косметики и грима. Сложив руки на колени, он был похож на готового к труду и обороне школьника:
- Простите, а как зовут мою крестную-фею? – поинтересовался молодой человек, когда костюмер обошла его кругом, обдумывая, с чего бы начать и какой образ сотворить.
- Зови меня Клео, детка – отозвалась она и уперев указательный палец в худую грудь парня, добавила – И я сделаю из тебя самую сексапильную Сатин, которую только видал Бродвей и все театры мира! – на что Хаммел прощебетал:
- А я Курт, и, прошу вас, фея-крестная, сотворите чудо, меня ждет… - рыжий немного помедлил, памятуя о просьбе женщины, но не в силах удержаться, ему просто необходимо было с кем-то поделиться, выпалил – мужчина, без которого моя жизнь потеряла всякий смысл! – Закатив глаза, костюмер покачала головой и приступила к делу. Через четверть часа Хаммела просто невозможно было узнать, что ни говори, а Клео была в самом деле мастером. Даже самый искушенный зритель не смог бы различить сейчас в лице Курта мужские черты. Алая помада в тон платья, ярко подведенные глаза и завитые крупными локонами рыжие пряди, свободно ниспадавшие на обнаженные плечи. Затянув корсет платья, женщина окинула свое произведение искусства придирчивым взглядом художника и, очевидно, осталась довольна.
- Вот, вроде бы и все… - проговорила костюмер с некоторой растерянностью. Видно было, что что-то все таки не дает ей покоя.
- А как же напутствие перед балом? – заметив взгляд Клео, попытался подбодрить ее рыжий шуткой. Афроамериканка же, тяжело вздохнув, решилась сказать то, что лежало камнем на душе. Крепко сжав ладонью плечо парня, она проговорила:
- Послушай! Мой тебе совет, как можно скорей выброси этого человека из своей головы. Он звезда, таких, как ты, у него вагон и маленькая тележка, ты будешь лишь одним из многих, кто опалит крылья, пытаясь дотянуться до него, солнце никогда не светит для кого-то одного – улыбка моментально слетела с губ Курта, ведь в глубине души он и сам чувствовал, что женщина права. Но сердце упорно не желало слышать голос разума и здравого смысла.
- Благодарю тебя, Клео, ты лучшая фея-крестная… - проговорил он вслух, а про себя добавил – «Жаль явилась ты мне слишком поздно, ведь я уже успел заразиться его сумасшедшим обаянием…» - Покинув гримерную, Хаммел неуверенно шагая направился в сторону сцены, не каждый же день он надевал женское платье и туфли. Шаг, еще один, и снова сердце бешено колотится в груди…мужчина, озаренный светом прожектора ждет…его? Встретившись с ним взглядом, Курт почувствовал, как вновь не хватает воздуха и остановился, чтоб восстановить дыхание. Парень слышал слова мужчины и ответ режиссера, но в эту минуту уже знал, что будет работать ночью, если потребуется, но сделает все, чтоб быть рядом с этим удивительным человеком, излучающим силу, человеком, за которым он готов был бы последовать хоть на край света, лишь пальцем помани, следовать, позабыв про стыд и гордость. Выйдя на сцену, он проговорил:
- Мистер Голдсбери, я окончил НЙАДИ, а до этого выступал в школьном хоре с постановками, и я согласен на роль дублера главной героини, я обещаю компенсировать Вам стоимость костюмов, в которых Вы найдете хоть один недостаток, из собственных средств. - Робко взглянув на мужчину, стоявшего рядом на сцене, рыжий протянул ему руку и улыбнулся - Курт Элизабет Хаммел, буду рад работать с Вами.

Отредактировано Kurt Hummel (2015-09-08 23:10:23)

0

7

Блейн в костюмерной провёл гораздо меньше времени, так как он в принципе одевался быстро, однако же обуревающие его мысли тоже не дали ему выйти сразу же, ибо волнение переполняло каждую клеточку тела, заставляя задыхаться. В голове взрывалась сотня фейерверков, а сердце колотилось с такой скоростью, что в пору было вызывать скорую, ибо это просто опасно для здоровья. Не зря ведь в одной интереснейшей книге писали, что любовь - это болезнь, имеющая свои симптомы, следом за которыми начиналось откровенное безумие, и человек становился опасным для общества. Из-за любви люди совершали грехи, нарушали законы, разжигали воины и уничтожали целые города. Убивали родных и близких, теряли все свои сбережения, да даже самих себя. И в той книге от этой болезни лечили, уничтожая воспоминания о всём добром и светлом в восемнадцатилетнем возрасте, опрашивая обо всех талантах и умениях, и в итоге находя идеального кандидата - создавали инкубационные семьи, где создание потомства было такой же обыденностью, как поход на работу, и не сопровождалось никакими эмоциями. Даже чрезмерная любовь к детям или родителям могла восприниматься как признак болезни. И тех, кто всё же умудрялся нарушать это либо сажали в тюрьму, либо и вовсе убивали, чтобы не разносили заразу дальше.
Так вот Андерсон начинал подозревать, что заразился. То ли через песню, то ли через эти чарующие глаза. Его руки вспотели от волнения, дышать было тяжело, сердце отбивало неудержимый ритм и в груди, и в висках, и на уровне шеи, и даже в запястьях казалось, что они вот-вот лопнут. Не удавалось думать о чём-то, кроме его сияющих глаз, его золотых локонов волос, голосе, тонкой талии, тёплого тела, с таким трепетом льнущему к своему собственному. Подушечки пальцев буквально покалывало от этого ощущения, от необъятного желания сделать это снова, просто так, без причины, без сцены, просто прижать его крепко, уткнуться носом в этот водопад волос и вдохнуть полной грудью тот потрясающий дурманящий аромат тела, который совершенно вскружил альфе голову. Он и не знал, что так бывает. Нет, он, конечно, читал о подобном в книгах, видел в фильмах и спектаклях, сам периодически играл героев подобных ситуаций, но никогда не чувствовал на себе столь неуловимую лавину эмоций, которая накрывала с головой и не давала свободно вдохнуть, стискивая лёгкие и сердце в тугие оковы. Теперь он мог осознать и сравнить, насколько он неестественно играл подобные сюжеты, когда ощутил это на самом деле на себе. Или ему только кажется и он зря себя так накручивает? Ведь наученный опытом, не бывает так, не бывает любви до гроба с первого взгляда, с первой ноты, с первого объятия. Бывает влюблённость, симпатия, влечение, но не что-то серьёзное. Прежде не было, по крайней мере, не разу, никто не мог его переубедить в обратном, хотя мальчишка-мечтатель в нём жил по сей день, а потому сейчас он сомневался во всём, что думал о данном чувстве прежде. Ему казалось это ненормальным, нельзя так спешить с выводами и падать в омут с головой, всем в основном нужна была его слава и деньги, никто не относился к нему серьёзно, с любовью и заботой к нему самому, даже если, к примеру, он лишится всего и жить придётся на гроши, доедая последнюю корку хлеба в шалаше. Но может и он ждал и требовал от них слишком многого, зря был таким осторожным и от всех отстранялся, как только чувствовал что-то неладное? Может пора уже своей душе позволить расправить крылья и дать себе волю в эмоциях, отдаться им целиком? Даже если и это окажется не его то самое единственное счастье, это будет весьма неплохой и приятный опыт.
А значит надо было просто расслабиться и получать удовольствие, играть с этим молодым человеком на сцене столь долго, сколь удастся, и даже если он откажется сам участвовать в этом или режиссёр категорически упрётся рогом, то общаться с ним вне работы, в любую свободную минутку. Ведь иногда можно себе снова позволить побыть хотя бы немного влюблённым сумасшедшим школьником, встретившим красивые глаза напротив, и не успев даже поздороваться с их обладателем, уже напланировать с ним семейную жизнь, домик с садом и качелями, двумя детьми и собакой, старость у камина и смерть в один день, держась за руку. И вновь обретение друг друга в следующей жизни. Ведь можно же иногда, правда? Хотя бы один разок!
Создавалось впечатление, словно он сам у себя спрашивал на это разрешение, так как боялся очередной раз обжечься и остаться у разбитого корыта. Да и что он планирует сейчас, возможно он совершенно не понравился этому юноше, ему просто песня нравится и он возможно даже хотел поправить Андерсона, чтобы тот её не портил своим голосом? Или просто этого парня не влечёт к мужчинам, не важно, что они альфа и омега и в данном случае влечение было бы вполне естественным и природным. Да попросту он не в его вкусе, что угодно могло быть и решать всё за него, даже не пообщавшись с этим совершенством как-либо, помимо чудеснейшего дуэта, было просто глупо. Надо было взять себя в руки и посмотреть на всё происходящее с трезвой точки зрения, чтобы не наломать дров.
И вот, наконец всё же заставив себя переодеться и приведя себя в должный вид с помощью гримёра, который довёл его образ до идеально похожего на Кристиана, мужчина оказался на сцене и высказал свой ультиматум по поводу участия в спектакле. Тем не менее, режиссёр упирался, хотя и говорил он вполне разумные вещи. Но Андерсон настолько потерял голову, что был готов на самом деле разрушить этот спектакль и уйти, наплевав на всё, на то, как о нём будут думать, что будут писать и как это испортит его репутацию, если Мистеру Хаммелу не позволят играть вместе с ним. Ещё какая-то работа, место дублёра? Да чёрт возьми, он готов его содержать сам и позволить жить в своём особнячке, лишь бы этот красавец участвовал в спектакле на все сто процентов. Он не хочет обнимать эту бабенцию, которая ещё и опаздывать осмеливается на, быть может, самую важную репетицию в её жизни. Или его - уж точно. И уж подавно ставить тайком подножку или намеренно включать в её гримёрке кондиционер посильнее, чтобы она простудилась и не вышла на сцену. Он, конечно, не настолько низко пал, но в том сумасшествии, что он пребывал сейчас, казалось, что альфа готов пойти и на это. Альфа против альфы - вообще не самая лучшая ситуация, конфликты могут быть на самом деле весьма страшными, потому лучше даже не начинать и пытаться пойти на компромисс. Кто-то его однажды учил, что с режиссёром лучше не спорить, даже если он не прав. Надо дать ему высказаться, проораться как следует, сделать всё, как он просит, и если выйдет хреново - продемонстрировать свой, более удачный вариант, и таким образом ты поставишь его на место и добьёшься своего, обнимаясь с ним вечером и ужиная за его счёт. Если же вы хором будете орать друг на друга, единственное, чего ты добьёшься, это собственного увольнения. А если постановка тебе всё же важна, лучше вести себя по умному и как взрослый человек с опытом, а не как капризный ребёнок, какими бы не были твои амбиции и справедливые причины для такого поведения.

Но стоило этому чудесному созданию показаться на сцене во всей красе, как все сомнения отпали, кажется, и у режиссёра, и у самого Блейна подавно. Что ему не показалось, что он заразился, он уже по самые уши был пропитан этим неизлечимым вирусом amor deliria. И что лучше варианта у них действительно не будет. Как превосходно на нём сидело это платье, как шикарен он был с макияжем, который хотелось смыть сотнями поцелуев за кулисами, прижимая в страстных ласках ко всем возможным плоскостям, забываясь о том, что нельзя, а что позволительно, и что вообще когда-то существовали какие-то нормы морали и правила приличия. Даже подкладки под бюстгальтером не казались сейчас искусственными, а в то же время ему нравилось, что на самом деле под этим корсетом нет ничего округлого и объёмного, это от чего-то притягивало его ещё больше. Как сейчас лежали его волосы, просто...нет, этому созданию имя даже не совершенство, а божество, он лучше самой Сатин в оригинале!
А уж услышав его слова по поводу того, где он учился, и имел опыт в выступлениях, а так же это чудесное имя, которое прошило сердце Андерсона сотней нитей и плотно окутало клубком, отмечаясь там как нечто заветное, Блейн понял, что уже точно потерян для этого мира. - Мистер Голдсбери, мне кажется, выбор очевиден. Никакого дублёра. Он лучше основной актрисы, уж лучше её оставить как дублёршу, иначе Вы сами же упустите наивысшие сборы во время продажи билетов. Если потребуется, я сам покрою все вынужденные потери в его прибыли в мастерской из собственных сбережений, но я хочу, чтобы этот молодой человек играл со мной во всех представлениях, и дневных, и вечерних, - подойдя к Курту ближе, альфа склонился, взяв его аккуратную и изящную кисть в свою широкую и чуть шершавую ладонь, и склонившись, поцеловал костяшки пальцев, медленно выпрямляясь и не выпуская его руки из своей, обворожительно улыбнулся. - Блейн Андерсон, и я буду счастлив, если Вы будете играть вместе со мной, - внезапно обхватив его за талию, одну руку всё так же удерживая в своей, он склонил его в объятиях, словно в танго и навис над ним нескольких миллиметрах от губ.
- Неужели Вы правда скажете, что мы плохо смотримся? - отозвался он вновь режиссёру, хотя глаз не отводил от бездонных озёр напротив, не в силах сдержать своё учащённое дыхание.

0

8

Курт понимал, что Блейн просит у режиссера слишком много, будь он на месте мистера Голдсбери, ни за что бы не согласился, но так хотелось поверить в чудо… в который раз наступить на грабли наивного простака и получить по лбу. Он знал, что это просто блажь, каприз судьбы, счастливая случайность, как сказочный бал для Золушки, но, черт, так хотелось, чтоб «часы не пробили полночь и бал длился вечно»… И, как ни странно, желание это воплощалось в жизнь или же, кто знает, может безумный режиссер, что правит людскими судьбами докатился до особо извращенных садистских наклонностей и просто решил в этот раз растянуть удовольствие от размазывания по грязному полу мечтаний омеги? Тем не менее, мужчина, в котором таилась какая-то неповторимая первобытная звериная красота, продолжал стоять рядом, никуда не исчезая и не отталкивая Хаммела. Напротив, с истинно тигриной грацией сделал шаг навстречу и склонился, чтоб поцеловать Курту руку. Такое поведение по отношению к себе рыжий наблюдал впервые, и немного опешил от смущения и растерянности. Что же случилось потом, и вовсе повергло рыжего в шок… Внезапное объятие… Его губы…так близко…настолько близко, что рыжий чувствовал горячее дыхание на своих губах… И взгляд…подавляющий всяческое сопротивление взгляд хищника, схватившего жертву… И, странное дело, Курту даже нравилось быть пойманным, он инстинктивно потянулся к Блейну как тянутся цветы к солнечному свету, готовый подарить этому едва знакомому человеку свой первый поцелуй. Что такое? Вас что-то смущает? Ну да, каким бы ни был наш омежка миловидным, после неудачного опыта со своим сводным братом, он зарекся с кем-либо сближаться. Сейчас же рыжий готов был позабыть разом обо всех клятвах и обещаниях, данных себе и кому-то ни было еще когда-то. Единственное, что было по-настоящему важно в этот момент, так это мужчина, сжимавший его в своих сильных руках. Прикрыв глаза, он подался вперед и едва не коснулся заветных губ, как «в самый подходящий момент» сумасшедший режиссер-садист, что писал сценарий его жизни, вспомнил о своих обязанностях. Совсем рядом раздался приятный мелодичный женский голос:
- Что за глупый вопрос, твоя упругая попка и в обнимку со шваброй будет смотреться гармонично! – Оглянувшись, Курт заметил стоявшую у самых кулис огненно-рыжую девушку – Пора бы уже запомнить, что это постановка спектакля, а не кастинг на роль твоей новой подружки – заявила она то ли в шутку, то ли всерьез, но, как бы то ни было, ее появление повлияло на Хаммела как ведро ледяной воды, отрезвляя и заставляя мыслить здраво. Он тут же выпутался из объятий Блейна и спросил:
- Вы, должно быть, мисс Беррингтон?.. – Курт хотел сказать что-то еще, но рыжая бестия его перебила:
- Да, я мисс Беррингтон, и я отыграла с этим гадом больше спектаклей, чем тебе лет, а он даже ни капли не рад меня видеть! – шутливо-обиженно сказала она – Так так, и на кого же ты меня променял, соловушка? – Уперев одну руку в бок, в вторую положив на свою пышную грудь, она обошла рыжего кругом, изучая подобно экспонат в музее – Да он милашка! – «по-братски» обняв омегу за плечи заявила она в конце концов – Но! – многозначительно подняв указательный палец вверх, девушка продолжила – Быть милашкой и сыграть главную роль в мюзикле – это разные вещи – наконец заметив возмущенный взгляд рыжего, которому подобные «братские» нежности пришлись явно не по вкусу, девушка выпустила омегу из своих цепких лап и отошла ближе к Блейну, теперь уже глядя на Курта со стороны - Я верю, что ты очарован его молодостью и наивностью, но давай посмотрим правде в лицо, на эту роль нужна страстная хищница. Я не уверенна, что этот мальчик-колокольчик, ниже пупка не целованный… - при этих словах Хаммел почувствовал, как лицо его заливается краской вплоть до кончиков ушей, разумеется подобное преображение не укрылось от зоркого взгляда незваной гостьи - Что? Неужели угадала? – незамедлительно последовал колкий комментарий с ее стороны, после которого раздался звонкий смех. Отсмеявшись и опершись о плечо Блейна, она продолжила, глядя тому прямо в глаза – Я, конечно, извиняюсь за свое опоздание, но при всем желании мне не удалось заставить пилота лететь быстрее. Но давай уже начнем рассуждать здраво, эта роль моя, он – дизайнер и…- взглянув на сей раз на платье, девушка продолжила - тут я готова признать, довольно недурной, и ты можешь с ним обжиматься сколько угодно вне спектакля, но если этот пресвятой девственник выйдет на сцену в роли Сатин, я на успех данного спектакля не поставлю и цента – нахально глядя на Блейна, рыжая бестия замолчала, повисла неловкая тишина, пока ее все таки не нарушил режиссер, о котором уже все давным-давно позабыли. Мужчина от всего происходящего был в неменьшем шоке, чем Курт, который сейчас ко всему прочему не знал, куда провалиться от стыда.
- Так вы что…знакомы? – спросил он у актрисы, которую утвердил на роль по присланному видеоролику, так как, увы даже живая игра остальных кандидаток была хуже той записи. На что девушка промурлыкала, прижимаясь всем телом к Блейну и скользя ладонью по его груди, искоса поглядывая на Хаммела:
- Более, чем! – рыжий же, наблюдая, как его мечты, казавшиеся столь реальными еще мгновение назад, втоптали в грязь, стоял ни жив, ни мертв, голубые глаза блестели от готовых брызнуть в любой момент слез, на губах же играла натянутая улыбка:
- Простите, мне нужно работать – давясь комом, засевшим в горле, проговорил он, развернулся на каблуках и, пошатываясь, скрылся за кулисами, ускоряя шаг по мере приближения к гримерной.
Что такое? Вы в недоумении, кто эта нахальная девица? Кэтрин Лойс, альфа. Играла в театре вместе с Блейном, пока не сбежала с одним из поклонников, выскочив замуж, сменила фамилию, но брак продлился не долго. Сейчас Кэт была разведена, но фамилию мужа решила оставить, должно быть поэтому бывший партнер по сцене и не узнал ее сразу.

+1

9

Ступая по краю обрыва,
Ты видишь свою красоту.
Мы, сами не зная, вдруг стали святыми,
И жизнь обрела простоту.
Солёные ветры прибоя
Сотрут с наших лиц имена,
Мы так и не вспомним, зачем нам с тобою
Всё снилась и снилась война.

Блейн понимал, что нарушал все нормы и правила, что его поведение было недопустимо с едва знакомым человеком, каким бы он не был притягательным. Даже то, что тот очевидно был омегой, а Андерсон альфой, не давало ему прав вести себя так развязно, нарушать личное пространство юноши столь бесцеремонно, забывая о его правах и свободах. Но разве возможно было не поддаться его очарованию, не соблазниться этими нежными губами и сияющими глазами? От них дыхание перехватывало, а сердце устраивало в груди такой безумный танец, словно собиралось проломить рёбра сошедшего с ума мужчины. Казалось, что уже и не до спектакля ему вовсе, вся жизнь, вся планета, вся Вселенная в один миг сузилась для него до них двоих, до этих двух бездонных морей в которых он видел своё отражение, до этих врат рая, от которых чувствовалось тёплое дыхание, которое хотелось похитить и заменить единым дыханием на двоих. Происходящее пьянило сильнее самого крепкого алкоголя, опаснейшего наркотика или чего-либо ещё, сон был слишком прекрасным, что Соловей в самом деле боялся моргнуть, опасаясь, словно прекраснейший мираж исчезнет с его поля зрения, растворится в его руках, оставив ни с чем. А нет, с кое чем. С разбитым сердцем. Вот так просто и быстро. Пришёл, увидел, победил. Вышел, спел, убил звезду мюзикла одним своим присутствием. Кто-то говорил, что омеги не опасны, невинны, уязвимы и ничем не могут навредить сильному и властному альфе? Видимо те, кто составлял подобный стереотипный образ, никогда не пересекались с Куртом, и слава богу, иначе бы Блейн их порвал бы на куски от ревности собственными руками и зубами, упиваясь кровью и мясом как дикий зверь. Этот прекрасный юноша завоевал его, даже не подозревая, что натворил.
Здесь совсем другие танцы,
Где певцы и иностранцы
Плакали, скучали по тебе.
И мгновенно, и без боя,
Всё захвачено тобою —
Мы плакали, скучали по тебе.

И певец уже опрометчиво готов был поддаться навстречу к губам юноши, готовый схлопотать от всех и сразу за свою вольность, как над его тёмной головой послышался до боли знакомый голос, как гром среди ясного неба, только вот совсем не радующий, а предвещающий о беде. Словно плохое предзнаменование о грядущей буре, которая снесёт их обоих, окатывая будто ледяной водой из ведра и заставляя мёрзнуть после этого на морозе, умирая от несправедливости ситуации.
-Кэээтрррин... - злобно прорычал альфа, сверкнув недобрым взглядом хищного зверя, и постепенно поднявшись, Блейн нехотя отпустил Курта из объятий, проводив его тоскливым взглядом, словно у ребёнка вновь отобрали игрушку, только теперь воистину не просто любимую, а жизненно необходимую, без которой не уснуть по ночам и страшно оставаться дома одному. - Я этим и не занимаюсь, что за глупости! Я просто нашёл того, кто идеально подходит на эту роль в моём представлении, - пытаясь сопротивляться упрямой женщине, с которой, на самом деле, даже озлобленному Андерсону чаще всего было сложно справиться, актёр пытался буквально прожечь дыру своим взглядом в её объёмном бюсте, так как при разговоре с ней сложно было смотреть в глаза. Эти две подушки безопасности невольно отвлекали всё внимание на себя, даже если сам этого мужчина не хотел совсем. - Конечно не рад! Ты опаздываешь на прослушивания похлеще, чем на свидания! - был у него печальный опыт, один раз он решился ради интереса и проверки сходить на свидание с этой бестией, но ему одного этого случая много лет назад хватило по горло, чтобы разочароваться в женщинах окончательно. Спасибо, Кэт, ты мастерски умеешь навредить своим властным характером. Кто бы спорил, ты тоже альфа, но мужчине надо уступать, коли ты хочешь оказаться с ним в одной упряжке, а не бороться как гладиаторы до последней капли крови.
Напрягаясь от того, что эта зараза ещё и посмела обнять его мальчика, Блейн скрипнул зубами, желваки заходили ходуном, а пышные брови нахмурились, сдвинувшись к переносице. Рыжая же, кажется, наслаждалась этим, она вообще любила выводить Андерсона из себя, получала от этого особый кайф, однажды даже делилась своими сексуальными фантазиями, связанными с этим. Стерва! - Я уверен, что он сможет справиться с такой ролью, ему нужно лишь немного практики... - но наглая ведьма перебила его столь интимной и развязной фразой, которая даже у брюнета вышибла дыхание и он невольно взглянул на юношу, пытаясь выследить реакцию. И то, как он покраснел всем лицом, не могло не согреть его душу, а сердце радостно затрепетать. - Невинный, чёрт возьми... - внутри пробуждалось что-то звериное, им хотелось обладать безраздельно всё сильнее с каждым мгновением, Курт наверное и не подозревал, что даже своим смущением срывал крышу вместе со стенами и фундаментом взрослому опытному мужчине. Но как бы не был возмущён Андерсон, он постепенно осозновал, что Кэтрин была права, чёрт бы её подрал. Хотя так хотелось бы запихнуть ей в её широкий рот что-нибудь в виде кляпа, чтобы заткнуть её голос здравого рассудка.
Ступая по краю обрыва,
Ты видишь себя с высоты,
И что-то подскажет, что хоть и красива,
Но это возможно не ты.
Солёные ветры прибоя
Вольют в наши души нектар,
И наши сердца вдруг стали пустыми,
Как корпусы наших гитар.

- Надо было раньше вылетать, если знала, какое тут прослушивание и что тут буду я. Ты же знаешь, что я терпеть не могу ждать! - зарычав на неё утробно, Блейн пыхтел, как паровоз, но руку со своего плеча не сбрасывал. Во-первых - она была выше и тут без толку было пытаться увернуться от её власти, во-вторых - он просто терпел. Терпел до тех пор, пока это не пересечёт его личной свободы, потому как никаких обещаний он ей не давал, и если и был в курсе, что та наверняка к нему до сих пор не равнодушна, подпускать эту сволочь к своему сердцу и телу вне спектаклей он точно не намеревался. С ней это было всего лишь работой, и именно поэтому он не хотел её видеть сейчас. Для него спектакли были отдушиной, местом, где он мог отдохнуть душой и телом, а её появление всё превращало в обязательство, в рутину, которая всё портила. Без сомнения, он уважал её как профессионалку и шикарную актрису, но её характер просто вымораживал мужчину, а не имея душевной связи с человеком, ему сложнее было играть искренне. А особенно с той, с кем он играл слишком часто - нужен был глоток свежего воздуха, нужен был кто-то новый. Но Кэт ведь так любила устраивать неприятные сюрпризы и портить ему всю малину.
- В любом случае, чтобы ты не говорила и не думала, дублёром он будет! Я сказал! Иначе гарантирую, я уйду из спектакля, - конечно, он сможет выступить только если Лойс заболеет или случится что-то экстренное, но хотя бы иметь возможность с ним репетировать иногда - для Блейна уже будет праздником. Вздрогнув от вопроса режиссёра, Андерсон закатил глаза и вымученно выдохнул, кивая, но руку её перехватил, от своей груди убирая. - Да уж, имею честь быть знакомым. Частенько работаем вместе. Не ожидал, что она появится сейчас. - фыркнув, он вновь перевёл взгляд на женщину, - Беррингтон, значит, а не Лойс? А где же твой муженёк? Не выдержал твоего нрава? - усмехнувшись грубовато, артист перевёл виноватый взгляд на Курта, который был вынужден лицезреть весь этот цирк, который устроила рыжая бестия, и в глазах его разочарование и обиду он различил без проблем, это болезненно кольнуло брюнета и он наконец вывернулся из объятий Кэтрин.
- Курт, приходи в любом случае на репетиции! - он и сам не заметил, как быстро перешёл на "ты", совсем забыв о рамках приличия. Он хотел было пойти за ним, но режиссёр схватил его за запястье, останавливая и покачав головой. - Дублёром он будет, если у него будет на это время. А сейчас, не отвлекайся. Продолжайте репетицию, - провожая грустным щенячьим взглядом красавца и чуть прикусив губу, Блейн неохотно пошёл к центру сцены, готовый повторить уже всё то, что пропустила компаньонка.
Здесь совсем другие танцы,
Где певцы и иностранцы
Плакали, скучали по тебе.
И мгновенно, и без боя,
Всё захвачено тобою -
Мы плакали, скучали по тебе...
© Павел Кашин – Другие танцы

Отредактировано Blaine Anderson (2015-09-13 20:27:38)

+1

10

Восхитительный эпизод завершён.

0


Вы здесь » Omegaverse » ИГРОВОЙ АРХИВ » Sing[FB] [Завершено]